Ольга
Аникина и Алексрома
ЛЮДИ, ЭЛЬФЫ и ДРУГИЕ
Загнанное в тесную мокрую нору, сердце задрожало маленьким зверьком, дернулось в смертельном испуге и забилось в сладких конвульсиях. Cудорога пробежала сороконожкой по спине, задержалась на секунду на макушке, расправила крылышки и улетела. Лайза открыла глаза и увидела себя в темном холодном гробу. Внизу живота что-то навязчиво щекотало. Она пошевелилась - не мертвая! - и нечто противно-шустрое с писком шмыгнуло по ее ноге. Мыши! Лайза с визгом вскочила - гроб развалился, и в предрассветных сумерках она увидела, что это вовсе не гроб, а несколько вдетых одна в другую картонных коробок на асфальтовой дорожке, отмеченной темными блямбами раздавленных и затоптанных резиновых плевков. Ее зябко передернуло: перед глазами стояли ушастые остроносые мыши - они осторожно выбирали что-то маленькими, будто недоразвитыми, лапками из курчавого ежика волос и торопливо засовывали в крошечную пасть размером с булавочную головку. Наслать на них мор! Лайза два раза подпрыгнула (адски болит нога), три раза похлопала себя по щекам ладонями, четыре раза обернулась вокруг и начала произносить заклинание, но тут же сбилась. Неужели, забыла? Начала сначала и опять запнулась: в голове вместо стройных торжественных стихов крутились какие-то дурацкие эники-беники. Нужно срочно возвращаться домой, чтобы привести себя в форму. Лайза огляделась по сторонам: она находилась на окраине Деревни, посередине Вашингтон-сквера. Хорошо, что недалеко от дома. Прихрамывая на обе ноги, она побрела в сторону Хаустона. По правому колену стекал холодной струйкой бурого цвета соус. Ели они на мне, что ли, черти?! Как подтверждение безумной идеи, из-за домика общественного туалета навстречу ей вышел лохматый упитанный парень, размашистой походкой напоминавший самца гориллы, с прижатым к груди грязным кульком, от которого за милю разило тухлой селедкой.
- Хай, ранняя пташка! - радушно закричал он Лайзе, как своей старой знакомой. - Хочешь червячка? Я собирался тебе в постель суши подать. Камикадзе зажрались, полтунца на волю выпустили. Держи палочки.
Он протянул ей две грубо оструганные ветки. Лайза хотела ответить, но распухший (от чего?) язык не ворочался. Собравшись с силами, она молча плюнула парню в лоснящуюся от жира рожу, но в упор промахнулась и, коротко зевнув, двинулась дальше мимо него. Парень пошел за ней вслед, кряхтя, ругаясь и что-то попутно объясняя, но до нее плохо доходил смысл его слов, в голове вертелись обрывки заклинаний, и на их волшебном фоне обычная человеческая речь превращалась в тяжелый бред:
- Стой, вонючка, помнишь, мы завязали любовный бант? Куда ты? Ты что, забыла о нашей жеребцовой ночи? Вернись! Я предложил тебе червонную масть. Ты приняла ее. Куда ты идешь? Пляж! Ты что, печенье? Ты орехи. Стой! Пыль в одежных швах. Сор тебя! Забыла? Забыла, как я тебя сорил? Вернись, мы поженимся. Я богат. У меня много стоков. Сто тысяч стоков. И они растут. Сейчас очень быстро растут стоки. Если я сейчас продам свои стоки, я буду миллионером. Но я хочу их придержать, чтобы сдать через год. Тогда я буду мультимиллионером. Поэтому я живу на улице. Но я умный осел! Я работаю на будущее. У меня был самый рослый ай-кью в базисно-мячиковой команде Канзасского университета и второй по счету в корзинно-мячиковой Арканзасского. Не говоря уже о Массачусетском технологическом. А хочешь, я ради тебя плюну на будущее и сегодня спущу все стоки? Не ребячась, позвоню барсучнику Мелес-Мелесу и продам все до последней папильотки? Мы оставим старую коробку - сор ее! - и купим новую двухэтажную во Флориде, с тремя спальнями и полутора туалетами. С видом на море и с мраморными колоннами. Что, не хочешь ее чистить? Простыня! Мы наймем слуг, нет проблемы. Будем жить, как в попугайных глазах. Нарожаем много маленьких, симпатичненьких, вонюченьких пукалок. Боишься растолстеть? Я посажу тебя на водно-угольную диету. Я сделаю тебя счастливой. Что, не хочешь? Сорный пляж! А мой петух? Ты видела моего петуха? В нем одиннадцать чесоток. Хочешь надуть его? Прямо сейчас? Хочешь? Хо...
Лайза зашла в сверкающий чистотой подъезд, декорированный изысканными гобеленами и огромными китайскими вазами с живыми белыми розами. Парень все еще что-то говорил снаружи, не решаясь сунуться в приличное место, но слов его уже не было слышно. Лайза вскользь осмотрела себя в зеркальной стене: рыжая челка намертво приклеилась ко лбу (что на меня вылили?!), губы до крови разбиты, брови подведены алой помадой, черное вечернее платье разорвано от ворота до пупа.
- Вы о'кей? - участливо спросил седовласый привратник в шитой золотом ливрее.
- На все сто, - прохрипела Лайза.
Запихивая грудь за рваные края декольте, она изобразила задорное подмигивание подбитым глазом.
- Вызвать врача? - привратник озорно погрозил пальцем, обнажая в голливудской улыбке стройные ряды фарфоровых зубов.
- В следующий раз, - через силу ответно ощерилась Лайза.
- Поздравляю Вас, мэм! прокричал он ей вслед.
- Спасибо...
Интересно, с чем? Или он издевается? Она зашла в лифт, нажала на кнопку 14 и поднялась на свой 13-й этаж (суеверные лифтостроители по традиции избежали несчастливого числа). Только за три шага до своей квартиры Лайза осознала, что у нее нет ключа. На всякий случай она подергала ручку - стальная дверь не шелохнулась. Проклятье! Нужно было опять спускаться вниз, чтобы вызывать суперинтенданта с набором ключей. А если ключи не подойдут, придется ломать дверь. Нет сил... Лайза опустилась на коврик с надписью "Дом, сладкий дом", привалилась затылком к косяку и тут же захрапела.
- О, боже! - неожиданно услышала Лайза взволнованный голос над собой. - Что с тобой случилось?!
Она разлепила тяжелые веки и увидела над собой соседа Леона, он работал телеоператором на новостном канале и обычно уходил на работу рано. Леон в растерянности топтался неподалеку, осторожно ощупывая ее широко раскрытыми глазами. Кажется, он был не на шутку встревожен. До сегодняшего дня она общалась с ним, только случайно встретившись в лифте: "Опять повышенная влажность... С Карибов идет ураган... Ах, да, конечно", - но каждый раз, глядя на этого высокого широкоплечего парня с благородным лицом, она удивлялась себе, почему до сих пор не отдалась ему прямо на полу лифтовой кабины, на чистом зеленом коврике под стриженую травку. И вот теперь... Он смотрел на нее не как прежде, по-особенному внимательно, не просто с тревогой, но и нежностью. Что-то явно произошло между ними минувшей ночью. Неужели...
- Где ты была? - мягко спросил он.
- Где я была?! - переспросила Лайза. - Где я была... У меня нет ключей. Можно, я позвоню от тебя суперу? Ломает идти вниз.
- Да, конечно, - он помог ей встать и, поддерживая под руку, проводил в свою квартиру.
- Ты не опоздаешь на работу? - спросила Лайза.
- Какая может быть работа! - с чувством воскликнул он.
- А как же новости дня?
- No news is good news. А значит, чем меньше новостей, тем они лучше, - рассмеялся Леон. - Я позвоню в студию. У них всегда есть замена на аварийный случай. Сегодня у нас авария.
"Похоже, мальчик в меня влюбился, - Лайза почувствовала, как в груди у нее теплеет и где-то в глубине души непроизвольно разгорается радостный огонек. Значит, действительно... Но влюбился ли он в меня или... в другую меня?" - огонек задрожал, задуваемый сомнением.
Они прошли в комнату Леона, типичный холостяцкий уголок, вся мебель - кровать и компьютерный столик, по полу разбросаны грязные носки.
- Черт, да где это? - Леон заметался по комнате в поисках телефонной трубки.
- Можешь не торопиться, спешить некуда, - улыбнулась Лайза.
- Да, действительно, - Леон остановился посреди комнаты, подумал и хлопнул себя по лбу. Есть же мобильник! - он вынул из кармана миниатюрный аппарат и набрал номер, из-под кровати донесся звон. - Вот ты где! - Леон ловко прыгнул на пол и моментально выудил трубку.
- Спасибо, - поблагодарила Лайза. - Раз ты такой гостеприимный, буду наглеть до конца. Можно воспользоваться твоей ванной?
- С удовольствием!
- Что ты имеешь в виду? - игриво оскорбилась Лайза.
- А... С удовольствием наполню ее для тебя, - смутился Леон.
- Тогда погорячее.
Пока Лайза вызывала суперинтенданта, Леон включил воду и принес ей большое красное полотенце и такого же тона махровый халат. Лайза прошла в ванную, разделась и придирчиво осмотрела себя в зеркале. В самом деле, было к чему придраться: на лбу огромная, как носорожий рог, шишка, левый глаз затек красно-зеленой гематомой, шея в лиловых рубцах, на груди отпечатки зубов, на бедрах крупные синие горошины по форме пальцев, кожа на локтях и коленях содрана чуть не до кости. Что это было?! Лайза заплакала от жалости к самой себе. Поставили меня на четвереньки и водили на ошейнике по улице??? Она осторожно опустилась в обжигающую воду, прислонилась гудящим затылком к холодному краю ванной и закрыла глаза, с удовольствием ощущая, как силы возвращаются к ней. Минут через пять раздался деликатный стук в дверь: "Все в порядке?"
Вместо ответа Лайза громко застонала, не открывая глаз. Дверь коротко скрипнула, и в следующую секунду Лайза ощутила у себя над ухом взволнованно-шумное мужское дыхание. Даже с закрытыми глазами она чувствовала на своем теле его пристальный взгляд.
- Ты меня слышишь?
Лайза вновь застонала, но на этот раз стон невольно получился не жалобным, но страстным. Она улыбнулась, не в силах сдержаться.
- Я убью тебя! - радостно закричал Леон, хлопая ладонью по воде над ее животом.
- Расскажи, что вчера было, - попросила Лайза.
- О, что было! - покачал головой Леон, присаживаясь на корточки.
- Что? Что? - нетерпеливо вскричала Лайза.
- Ты ничего не помнишь?
- Абсолютный ноль, - Лайза соединила колечком большой и указательный пальцы.
- И кепку Ленина не помнишь?
- Кого-кого?
- Ладно, слушай по порядку. Вчера ты устроила экспромтом убойную вечеринку.
- По какому поводу?
- Ты мне не поверишь.
- Попробуй меня убедить.
- Ты выиграла в лотерею двадцать миллионов!
- Попробуй еще раз, - усмехнулась она.
- Вчера по телевизору объявляли результаты розыгрыша, и у тебя сошлись все цифры. Ты сама так сказала..
- И мне поверили?
- Трудно было не поверить, когда ты закатила такое грандиозное парти. Позвала всех желающих.
- Всех? Весь Нью-Йорк?
- Почти. Для начала всех соседей. Весь дом.
- Для начала?! А потом? Нет, постой, а как они все поместились в моей комнатенке?
- Когда стало тесно, сам хозяин дома любезно дал тебе ключи от выхода на крышу.
- Мистер Тафсон? И старый зануда там был?! Только этого мне еще не хватало! И что, он не трындел про соблюдение порядка в доме?
- Сначала он кочевряжился, но ты его быстренько напоила, и он растаял.
- Интересно, откуда взялось столько выпивки?
- Из магазина на углу притащили ящиков десять. И еще подъехала машина с закуской. Потом появился мексиканский квартет. Ты все организовала с размахом.
- Десять ящиков... Машина с закуской... Квартет... Сколько же это стоило? - нахмурилась Лайза.
- Не забывай, что ты выиграла двадцать миллионов!
- И все поверили, что такое может быть?
- Конечно. Люди не устраивают помпезных празднеств без повода. К тому же, кто-то ведь на самом деле выигрывает в лотерею. А ты совсем не помнишь, куда положила билет? Или... Неужели, украли?!
- Хм, билет, - горько усмехнулась Лайза. - Если бы все было так просто...
- Но ведь ты буквально швырялась деньгами.
- В кого? - истерически рассмеялась она.
- В прохожих, - серьезно сказал Леон. - Сначала ты разбросала с крыши все наличные купюры, но их было немного. Тогда ты сбегала вниз, принесла большую копилку, разбила ее и стала кидаться монетами в пешеходов.
- И никто не вызвал полицию?
- Тогда еще нет...
- Тогда? Ну-ну, продолжай.
- Потом ты сказала мексиканцам, чтобы они направили динамики вниз и зазывали всех в микрофон с улицы на крышу. Через час начался настоящий дурдом: из Вилладжа приперлись студенты, бездомные, проститутки, рокеры, драг-дилеры, какие-то венгерские туристы и вообще непонятно кто. Был даже один финский дипломат. Разве только марсиан там не было.
- А что привратник? Он всех пропустил?
- Да, но после того, как ты ему презентовала чек на тысячу долларов.
- Все, я топлюсь, - Лайза опустила голову под воду и пустила пузыри.
- Я еще не дошел до самого волнующего эпизода. Ты подралась с Тафсоном.
- Что? - выдохнула в ужасе Лайза, выныривая. - Я? С Тафсоном? С нашим хозяином дома?!
- Да, - сочувственно вздохнул Леон. - Он испугался, что провалится крыша, и стал разгонять гостей, а ты разозлилась и с криком "не порть веселья!" ударила его кулаком в нос.
- А он?
- Он пошел вызывать полицию, но ты натравила на него проституток, они его в два счета раздели до трусов и утащили в темный угол.
- Нет, только не это! - затряслась в истерике Лайза, не зная, плакать ей или смеяться. - А потом? Во всяком случае, интересно узнавать о себе что-то новое. Не томи!
- Потом мы с тобой много танцевали: сальсу, румбу, мамбо и вообще все подряд. Ты чертовски пластична! Наплясавшись, ты сказала, что хочешь залезть на Ленина... Это ты помнишь?
- Ну, я помню, что у нас на крыше стоит статуя Ленина, которую этот крейзи Тафсон купил за гроши у русских... И что, я на нее залезла? И ты со мной?
- Мы нашли лестницу, но она была короткая, поэтому добрались только до кепки, которую Ленин держит в руке. В этой кепке есть такая как бы ниша... Ну и...
- Мы там... того самого? - догадалась она.
- Да, - Леон взял ее мокрую руку и нежно поцеловал чуть ниже локтя. - У меня никогда так не было, как с тобой. Ты потрясающая!
- Приятно узнать, - смутилась Лайза. - А дальше?
- Когда мы спускались по лестнице, ты сорвалась, упала и вывихнула ногу. Я вызвал скорую. Тебя положили на носилки и понесли вниз. Вся толпа ломанулась следом на улицу. Сначала ты лежала спокойно, но когда тебя поднесли к машине, ты вдруг вскочила, отпихнула санитаров и попыталась упрыгать на одной ноге. Санитары тебя поймали, уложили на носилки, привязали ремнями и снова попытались загрузить в машину. А ты стала кричать, что тебя хотят убить, и звала на помощь. Какие-то кретины из бомжей напали на санитаров, избили их, схватили носилки и убежали вместе с тобой. Я рванулся следом, но на меня навалились сзади, попытались скрутить. Произошла драка, сразу налетела полиция, и меня вместе с еще двумя типами арестовали. Я кричал копам, чтобы они тебя нашли, но надо мной только смеялись. Приняли меня за алкоголика в приступе белой горячки. Да и вид у меня был... Только утром они составили протокол и выпустили меня под залог.
Лишь теперь Лайза заметила, что у Леона рассечена бровь.
- Тебе больно? - она осторожно погладила его возле виска.
- Ерунда. Не могу себя простить за то, что они с тобой сделали, - нахмурился он.
- А я думала, ты как ни в чем ни бывало идешь на работу...
- Тебе сейчас лучше? - прошептал он, придвинув свое лицо вплотную. По его небритой щеке текла, застревая в щетине, слеза.
- Я хочу тебе что-то рассказать, - тихо произнесла Лайза в ответ, чувствуя, как ее сердце сжимается от жалости не только к себе, но и к Леону. - Это может показаться очень странным...
Раздался звонок в дверь.
- Это супер, - сказала Лайза. - Я просила его зайти сюда, когда он закончит с дверью. У меня к тебе просьба: сходи в мою комнату и возьми из нижнего ящика комода банку с оранжевой мазью.
Когда Леон через несколько минут вернулся, Лайза лежала в халате на диване.
- Намажь мне синяки и раны, а я расскажу тебе страшную сказочку. Боишься?
- Трясусь от страха, - улыбнулся Леон.
Он окунул палец в мазь и осторожно провел кончиком по лбу Лайзы - она лизнула его в гладкую широкую ладонь. Леон вздрогнул.
- Дрожи-дрожи! Как бы это попроще обьяснить... Короче говоря, я не из Нью-Йорка. Я, вообще, из Европы. Причем, из старой Европы. У нас сейчас там 1514-й на дворе... Маленький городок на севере Нормандии и принадлежим мы к ордену Святой Марии. Сеньор наш настоятель монастыря. Он вообще крутой очень. После смерти жены он всех баб из замка прогнал. Незачем держать лишние рты. Набрал бандитов всяких, бродяг. Монахи, блин... Раньше рыцари грабили и насиловали, теперь монахи стали. Болтаются по городу целыми днями пьяные. Не дай бог, попадешься им на глаза. Замучают живьем. И боги наши перестали быть защитой. От церковного звона и святой воды, проклятьев и молитв наши феи и эльфы стали маленькими. Размером с лягушку. Многие оглохли или потеряли голоса. Многие духи переселились из домов в лес и живут теперь в холодных дуплах... Некоторые по-прежнему живут в домах, но с каждым набегом монахов их становится все меньше. Бояться церкви. Столько зла кругом их убивает. Человек может много вынести. Фея без любви гибнет. А кто ее в лесу холодном любить будет? Ее найти-то невозможно.
Лайза замолчала и внимателльно посмотрела на Леона. Он тоже молчал, и она продолжила:
- Ну, теперь немного о себе. Жила как все. Я не стану тебя утомлять мелкими бытовыми подробностями нашей средневековой жизни. Скучно живем. Ни журналов, ни телека. Ни компьютера, ни дискотек, ни музеев. Стукнуло мне семнадцать. Пришло время замуж идти. Появился жених. Видный такой. По городу слухи, что сеньор наш - его папаша. По нашим законам первая ночь принадлежит сеньору, если у жениха нечем выкупить это право. У всего города нет столько денег, сколько просит сеньор за это. Мой будущий муж хорошо зарабатывал ремеслом, и потом он, вроде, был сыном хозяина. Он надеялся, что отец за небольшой выкуп разрешит ему поиметь свою невесту первым. Свадьба в разгаре. Гости напились, как свиньи. Песни орут... А мы пошли в замок, неся все, что у мужа было. Включая мое приданное. Но стражники нас не пустили, на смех подняли и сказали, что денег мало принесли. Муж мой стал кричать. Его монахи палками за ворота прогнали. Обычно мужей не бьют, ну назовут рогогносцем и выкинут за ворота. Мой был упрямый. Кричал и ругался. Ну и нарвался. Монахи за воротами ему добавили, а потом и до меня очередь дошла... Не буду рассказывать все, что они со мной делали, без того тошно вспоминать. Вернулась я домой под утро. Свадьба закончилась. Пьяные гости спали по лавкам и на полу. Я зашла в комнату, где должна была отдать себя мужу по закону, и теперь застала его умирающим. Я сначала не поняла, что все так плохо. Лежала с ним рядом и тихо плакала. Не так я свою свадьбу представляла, хоть и знала о всех этих диких порядках. Муж мой лежал и стонал. Потом замолчал. Я думала, он заснул, а он умер. Утром поднялся крик. Дошло до сеньора. Монахи ему нашептали, что это я виновата. Дескать, ведьма. Уморила мужика за одну ночь. Меня схватили и посадили в подвал. Еды не давали, воды тоже. На четвертый день пришел монах и сказал, что я должна покаяться в грехах и завтра меня сожгут как ведьму. Страшная тоска заполнила мою душу и еще более страшная злость вошла в мое сердце. И тогда я закричала сама не своя: "О, жалкие боги! Почему у меня нет сильного защитника, могучего духа-покровителя??? Кто бы мог мне дать силу и могущество? В обмен я охотно бы отдала... Что же мне осталось? Мне нечего отдать... Сердце разбито и тело уже не мое... Я бы все-все, что еще осталось у меня, отдала за возможность отомстить всем этим тварям в рясах".
Лайза замерла и помолчала с минуту, словно к чему-то прислушиваясь.
- И тут я услышала голос, - продолжила она, на глазах мрачнея. - Тихо так, ласково, прямо у уха он стал мне говорить: "Слушай, красавица! Духи сами по себе не бывают ни большими, ни маленькими, ни сильными, ни слабыми. А вот если кто захочет, то и самый маленький сейчас же станет великаном". - "Каким образом?" - "Очень простым. Надо принести ему что-то в дар". - "Что именно?" - "Душу... Прекрасную женскую душу. Понимаешь, Бог не может поспеть всюду, а духи-покровители всегда готовы делать обыденную работу, исправлять ошибки и нарушения, допущенные по рассеяности провидением. Пример тому - твой муж. У Бога не было времени позаботиться о нем. Я тебя ценю больше. А душа твоя именно то, что мне надо. Молодая и настрадалась вдоволь. Но имей в виду: это не все, что я от тебя потребую". - "Ничего себе! Ему души мало! Что же еще я должна тебе отдать? Невинность? Опоздал на денек". Голос хмыкнул: "Дааа... Мало ты знаешь. Невинность я у тебя забрал, когда ты еще пацанкой босоногой бегала. Не помнишь, как просыпалась, дрожа от удовольствия, не понимая, что с тобой происходит? Моя работа". Короче говоря, мы с ним долго говорили в ту ночь. Обсудили все и заключили договор. Поэтому теперь я здесь. И здесь, и временами там.
- Даа-о-ааа, - Леон не смог скрыть зевоты.
Ну и нафантазировала себе девушка! Жена настоятеля... Брачная ночь в монастыре... Бред сивого тролля. Надо полюбить ее поскорее - может, полегчает.
Лоснящаяся от мази рука Леона легко скользнула за отворот халата, прохладные подушечки пальцев взошли вверх по груди и запнулись на вершине. Лайза потянула за конец халатного пояса, развязала бант и откинула полы. Леон слегка зажмурился, ослепленный красотой ее белого тела.
- Для старушки ты выглядишь просто замечательно!
- На моей работе держат только молодых и сильных.
- В чем заключается твоя работа?
- Я спасаю фей и эльфов. Мне надо их перетаскивать через временной барьер, а это тебе не авоська с бананами из супермаркета.
- Круто! - рассмеялся Леон. - Тебе не страшно?
- Я не из ссыкливых.
Леон сложил кисть лодочкой и нырнул в щель ее полусогнутых ног.
- В общем, это не так и тяжело, - продолжила Лайза. - Раньше они не хотели. Приходилось искать их по лесам, уговаривать. Они не верили, что можно пройти через время и стать опять нормального размера и вернуть прежнюю силу. Главное условие для них - не бояться и верить. И это не все могут. Но есть сильные. Они не только все вернули, они еще и научились мстить своим обидчикам. Но это уже другая история. Мое дело маленькое. Мое дело - убедить их, что они здесь получат все обратно, включая любовь. И потом у дьвола здесь больше власти над ними. Это его армия, на которую он может целиком полагаться. Они ему платят тем, что таскают ему души мешками. Некоторые только и мечтают, чтобы найти кого-то, кто бы его душу купил. Не знают они, что это за ценность...
- Ценнее, чем любовь?
- Еще как! Но слушай про фей. Там они потеряли силу. Если ты думаешь, что фея доброе существо и только поет песенки и мечтает о любви, ты ошибаешься. Это сила! И это зло! С большой буквы. Они этим злом живут. Эльфы и гномы не такие злые и потом они бухнуть любят, секс опять же, карты. Но фея - как офицер гестапо. Вынет душу с потрохами, и не заметишь.
- И много их здесь?
- Да, теперь много. Особенно, где лавэ. Бабки-бабульки они любят больше всего. За нал здесь можно все купить. И любовь, и секс... А в средневековье им никак это не сделать. Золото гоблины прячут, да если они и найдут монету, им ее не поднять! Когда я им все рассказала, да еще фотографии показала, как их подруги живут, отбоя не стало. Но я не могу сразу много перетащить. Вот и приходиться мотаться каждый месяц.
- Круто, - Леон осторожно, словно боясь что-то задеть, лег рядом с Лайзой.
* * *
Через час Леон и Лайза сидели нагишом на ковре, подобрав под себя ноги, и пили кофе с сэндвичами.
- Значит, тебе четыреста лет? - удивленно покачал головой Леон.
- А вам не кажется, господин геронтофил, что вы задаете неприличные вопросы? - погрозила ему кулачком Лайза.
- Неужели, все так просто?
- Если бы... Поклянись, что никому не скажешь.
- Клянусь своей любовью, - серьезно произнес Леон, прислоняя руку к сердцу.
- А если ты меня разлюбишь?
- Нет.
- Ну, хорошо. По глазам вижу, что не врешь, - подмигнула ему Лайза. - Так вот, по условиям договора с Люцифером каждый раз, когда наступает полнолуние, я обязана оставлять мое тело здесь и лететь пташкой туда... Там меня ждет другое тело. Дьвол об этом исправно заботится. Здесь, пока меня нет, мое тело сторожат его слуги. Ты ж понимаешь, кто дьяволу служит. Назначенный носит мое тело, как пальто, и потом, когда я появляюсь, исчезает. Ему наплевать, что будет потом. Главное, покайфовать. Дьявол снабдил меня всеми нужными заклинаниями и формулой волшебной лечебной мази на тот случай, если мое тело сильно пострадает, пока меня в нем не будет. Он свой штат хорошо знает. Видишь, начинает заживать, - она показала на глубокую царапину, которая уже выглядела не так страшно, как час назад.
- Значит... Вчера на вечеринке я был не с тобой?!
- Нет, - сокрушенно покачала головой Лайза. - Но мое тело тебя запомнило, это точно. Ты сам видел: оно отзывалось на твои ласки, как верный пес на свист хозяина.
- А ты меня не ревнуешь к той, к другой, которая получала удовольствие, пользуясь твоим телом?
- Боюсь тебя огорчать, но, скорее всего, это был мужчина.
- Что?! Леон схватился за горло, подавляя рвотный рефлекс. - Ты это точно знаешь?
- Я не могу этого знать, я только догадываюсь. Налицо все мужицкие повадки: устроить парти на широкую ногу, напиться до чертиков, потрахаться с новым партнером и подраться со старым знакомым. Вообще, с мужиками всегда тяжелее: им крайне интересно испробовать, что испытывает женщина. Для них это все равно что в первый потрахаться: совсем новые ощущения. А если старик в мое молодое тело влезет - такое начинается... Ни одного мужчину мимо себя не пропустит. Обычно я принимаю меры предосторожности: запираю дверь изнутри, а ключ прячу в укромное место. Для кредитных карточек, чековых книжек и других документов у меня есть хорошо замаскированный тайник. Но в этот раз не помогло - видно, ушлый парень попался. А я теперь расплачивайся!
- А ты-то сама где была в то же время?
- Ооо! Это был редкостный боевик. Я очнулась в каком-то заброшенном сарае... Надо мной стояли двое черных крестоносцев в длинных кожаных плащах. Мое лицо было залито кровью, поэтому я могла спокойно разглядывать их. Они были обвешаны толстыми золотыми цепями. Представляешь, я оказалась монахом на каком-то погроме. Потом подбежали еще трое таких же. Несколько минут они любовались мной, время от времени сплевывая сквозь зубы мне на лицо. Потом взяли меня за ноги и куда-то потащили. Видел бы ты, как удивились те двое, когда я им закричала: "Йо, мазер-факерз, вы куда?" Ну и понеслось-поехало: эти двое гонялись за мной по разрушенному городу. Но меня не так-то просто было поймать: мне досталось изворотливое молодое тело, мускулистое, гибкое и прыгучее. Пришлось одного разрубить двуручным мечом пополам, второй сбежал. А я пошла за своими эльфами. У нас условное место есть и они меня уже сами ждут. Не надо за ними по лесу бегать, как раньше.
- А как ты вернулась? Как это технически происходит?
- Не могу объяснить деталей. Я сама плохо понимаю механику процесса. Это... это как умереть в одном месте и заново родиться в другом.
- Ты так спокойно говоришь о смерти, - искренне удивился Леон. - Разве к ней можно привыкнуть?
- Почему нет? Я ведь привыкла к мужчинам, хотя в первый раз мне было очень больно, - рассмеялась Лайза. - Смерть, как и любое сильное ощущение, может быть и болезненной, и приятной. Главное - это внутренний настрой.
- Нет, не могу себе представить...
- Если бы мое тело здесь погибло, пока я была на пути из прошлого в будущее, мне настала бы хана. Душе просто некуда было бы вернуться. Ты будешь моим телохранителем в следующий раз?
- А если ты в очередное полнолуние останешься со мной душой и телом?
- За нарушение контракта меня жестоко покарают. И потом, мне немного там осталось, и я могу взять на год отпуск. Мне разрешено отпуск проводить в любом месте, хочу пожить в дохристианские времена где-нибудь на Кипре, без моральных предрассудков.
Леон посмотрел ей в глаза.
- Расторгни контракт, мы будем всегда вместе, каждый день и каждую ночь. Ты состаришься, но я этого не замечу, потому что состарюсь вместе с тобой. И мы умрем в один день, как в доброй старой сказке.
- Но, Леончик... Это очень романтично, и все же... - смущенно сказала Лайза. - Контракт с дьяволом - это не обычное трудовое соглашение. Он не может быть расторгнут ни при каких условиях. Уговор есть уговор.
- Всегда найдется какой-то выход, - задумчиво сказал Леон. - А ты можешь меня взять с собой эльфов и фей ловить? Я тоже хочу в средних веках поболтаться. Для тебя это рутина, а для меня приключение.
- Да. Но...Тебе надо продать свою душу дьволу. Если он захочет ее купить, конечно.
- Почему бы и нет? Ты можешь узнать?
- Я попробую, - нахмурилась Лайза, настороженно рассматривая его лицо. - Но это не игра.
- Понимаю. Только... Это не больно?
- Нет, как укол анестетика. Твоя душа уйдет к другому, а ты даже не заметишь. Подожди, я пойду писну, - она встала и пошла к двери.
"Да... - подумал Леон, - пить она совсем не умеет, но секс опупенный, - он сладко потянулся. - Повезло мне с соседкой. Интересно, как часто мы с ней будем гномов в постели ловить?"
Послышался звонок в дверь. Леон набросил халат и открыл - на пороге стоял морщинистый пожилой человек высокого роста, с аккуратной пегой бородкой, в черном прорезиненном плаще.
- Звалы? - коротко спросил он с легким акцентом, бесцеремонно входя в в комнату.
- Вы, извините, кто? - с вежливой настороженностью поинтересовался Леон.
- Я тот, кто нэ приходит без приглашения, хотя его и нэ зовут. Лайла мне сказала, что у Вас к нашаму дэлу вознык интерес. Вот я и решил праверить, так сказать, развэдать.
- Лайла? К какому делу?
Леон не мог поверить, что с уходом Лайлы в туалет бредовая история не кончилась.
- Да я насчет купыть-прадать. У меня, канешна, нэ горит, но пасматреть товар никогда не врэдно, - сказал гость и, подмигнув, продолжил свою речь. - В нашем дэле всагда так - то густо, то пусто. Поэтому интерэс пастаянный.
Леон не нашелся, что ответить, и только пожал плечами. Гость молча прошел в дальний конец комнаты и сел в кресло у окна.
- Ну, выкладывайте свои бэды и горасти, - сказал он, рассеянно глядя на небо сквозь забрызганное мелкими каплями стекло.
- Да нет у меня горестей, нормально все. Все хорошо. Я ничего не продаю. Вот, хотел соседке помочь...
- Чем жа это, если нэ сакрет? - хмыкнул гость.
- Да так... Принести, поднести. Помочь, одним словом. А продавать мне нечего.
Старик резко поднялся с кресла и подошел к Леону.
- Ладно вжэ, - прошептал он с каким-то змеиным присвистом. - Бэз убогих абайдэмся. Пишли, родная, - сказал он громко, глядя за спину Леона, - пора тобе делом занятса, подслухивать и подглядувать будеж потом, - добавил он и пошел к выходу.
Из-за большого кресла-качалки вышла маленькая, мило-симпатичная ЖД (женщина-девочка). Почти голая, она была одета в короткую полупрозрачную тунику. В спутаных вьющихся волосах застряли увядшие цветы, которые выглядели, как присохший к урне мусор. Она подошла к Леону и невесомо дотронулась до его руки.
- Кру-у-у-то, - сказала она, вытянув губы трубочкой, и тихонько рассмеялась.
Старик вытянул вниз руку, сгреб в кулак ладонь ЖД, и они ушли, со спины напоминая папу с дочкой.
Облегченно вздохнув, Леон подошел к окну и выглянул на улицу. Все было как всегда. Накрапывал редкий дождь. Дети в разноцветных курточках с островерхими капюшонами гоняли по улице пустой баллон из-под "Кока-колы". Завернутый в бурую плащ-палатку сосед копался в моторе латаного-перелатанного вольвешника. По небу перекатывались отсыревшими ватными рулонами неуклюжие облака.
- Кру-у-у-то, - сказал Леня, почесывая небритый подбородок. - А ху-у-ули, - протянул он вполголоса и громко заорал, - Лелька, ты чо, в толчок провалилась? Блядища, - добавил он шепотом.
Ольга
Аникина и Алексрома
ЛЮДИ, ЭЛЬФЫ и ДРУГИЕ
©2000 г.