Говоря о жизни в России, можно с уверенностью сказать, что она была сознательной, несмотря на количество выпитого и выкуренного. Было ясно, что хорошо и что плохо. Радовало, что медицина бесплатная, школа новая и утром разбудит горн. Где свои и и где чужие не вызывало сомнений. Если вдруг свои становились чужими, то радио, которое было в каждом доме, мгновенно объясняло, почему такое случилось. Вопросов не оставалось. Жизнь в Пенсильвании уже трудно назвать сознательной. Стали включаться неведомые до сих пор рефлексы. Наблюдения за жизнью соседей куклусклановцев, амиши, живущие без водопровода и электричества, олени в собственном дворе и продажа оружия на каждом углу казались странным и непонятным, но со временем стали привычными. И стало скучно. Шикать на оленей и стрелять из рогатки по зайцам надоело и захотелось в город. Где много своих и есть достаточно неизведанного. Нью-Йорк- самое подходящее место для таких вот жаждущих приключений людей. И вот я в Нью-Йорке. Живу я, правда не в самом городе и по моему двору по-преждему скачут зайцы, но работаю в самом центре Манхеттена. Чтобы туда добраться, мне надо потратить два часа, проехав на машине до станции, сесть на поезд и потом еще несколько остановок на метро. Это время я трачу на чтение, писание, разглядывание и осмысление того, что вокруг происходит. Нью-Йорк большой город без воздуха и зелени. Почти все кусты и трава растут в одном месте и это называется Центральный парк. Там даже есть небольшой зоопарк. Но дикие звери не только в клетках. Недавно там поймали шакала и быстро определили, что он не центровой. Прибежал из Бронкса (один из пяти районов города). Это всех успокоило. Правда, никто не обьяснил, почему по Бронксу бегают дикие шакалы. Недавно в русской газете любезно была дана очень полезная информация, как съэконимить на фруктах. Власти города не запрещают собирать дикие ягоды и грибы в Центральном парке. Автор статьи уверяет, что в глухих местах, можно найти даже землянику. Если не лень потратить несколько часов, то можно сохранить пару баксов и получить три витамина. Есть, конечно, опасность нарваться на грабителей, но тот же автор пишет, что полиция не спит и у вас есть шанс ее там найти в случае чего. Если же полиция появится до нападения грабителей, то можно ее угостить грибами, не боясь, что вас оштрафуют за их собирание в городе. У входа в парк стоит огромный красный стул. Размером в двухэтажный дом. Никогда не видела, чтобы на нем кто-то сидел. Подозреваю, где-то есть у городских властей указ не жалеть средств и времени, чтобы избавить жителей и гостей города о привычных понятиях и пропорциях. Трехэтажная пуговица и из нее торчит още большего размера иголка. Ложка, в котрой могут спать трое и собака. Швейная машинка, размером с автобус. Создается впечатление, что в городе живут гиганты, которые разбрасывают вещи, где попало, а тех людей, кто им не по нраву, они превращают в железных. Этих железных людей можно видеть везде. Сидят на скамейках, что-то пишут (жалуются скорей всего). Жмут друг другу руки или просто читают одну и туже железную газету. Стоят в очереди в никуда. Я как-то задумавшись, встала в такую очередь. Думала билет купить на автобус. А очередь не двигается. Я заволновалась, стала вперед заглядывать, а там ни кассы, ни кассира. Жутковато стало. И людей этих железных жалко. Не в той стране они стоят. Их бы в Россию с их терпением! Я, глядя на одного с зонтиком, когда на небе было ни тучки, подумала, что если поднапрячься, перестать искать логику и смысл, то город станет местом, где приятно жить и получать от этого удовольствие. Пару дней назад иду я в метро и вижу как одна барышня, стоя лицом к толпе, задом к стене, на эту стену писает. Народ, не моргнув идет мимо и она, видать, тоже не торопится. Больше всего меня удивила моя собственная реакция. Меня не возмутило, то что она это делает на глазах у всех. Меня заинтересовало, как это технически возможно. Стоя спиной к стене на эту же стену и мочиться. Высший пилотаж. Видимо, чтобы вот так насобачиться, надо здесь родиться. И теперь, когда мне попадается что-то из ряда вон выходящее, я понимаю, что вижу аборигена. Есть еще один небольшой индикатор, по которому можно определить местных. Это совершенно невероятная смесь все рас и народов в одном лице, которое возможно только здесь. Допустим, вы хотите смешать негра, китайца, норвежца, немного француза для пикантности. Три-четыре поколения и продукт готов. И вот он сидит перед вами. Рыжий негр, с китайскими драконами на животе и большим махровым полотенцем на шее. И не надо быть ученым, чтобы понять, что эта гремучая смесь сильно потеет. Надо было поменьше китайцев с норвежцами мешать, а черных побольше добавить. С русскими проблем нет. Они легко определяются по украинскому акценту и обилию мата в разговорной речи. Недавно натолкнулась на двух джентельменов, которые одним таким вот матом обсуждали дела Российского парламента и весь вагон им внимал. Не знаю, поняли ли они кто чью мать должен был послать подальше, чтобы не увеличивали таксы, но это и неважно для Нью-Йоркского метро. Там опять же своя логика и свои законы городских джунглей. То, что это джунгли, я поняла, когда меня душил двухметровый удав за мою же пятерку. Но это отдельная история. Из всего выше сказанного можно видеть, Нью-Йорк стоит того, чтобы его описывать, что я и собираюсь делать в будущем, открывая тем самым цикл Нью-Йоркских баек.
Ольга Аникина
Copyright 1996-2001