Письмо сестре Татьяне, умершей 4 июля этого года.

В моей истории не достает
сюжета-
события не связаны
одной
понятною канвой,
разобщены,
считая, видимо,
что одиночки
всегда мудрее.
Я
стала
очень,
очень
одинокой...

Не смейся только,
я теперь себе
придумываю разных
третьих лиц
и разговариваю
с ними.
я даже как-то
выдумала
бога и знаешь,
я с ним
беседую
по вечерам,

я говорю -
"Пожалуйста, мой Бог,
скажи ей, чтоб она
пришла"...
Но сожаленью
он,
как я узнала,
довольно
глух
к мольбам
со стороны,
однако мне
бывает легче
от такой бесседы.

Короче, я уже
не нахожусь
в том
милом возрасте,
когда
блужданья
в искусственных
придуманых мирах
несут в себе
значительность,
однако
я примеряюсь
с мелочным
кошмаром
тоски, бессилия
и прочих
козней
невзрачного божка,
который
мстит
всем тем,
кто посягнет на
однозначность
его распределения
ролей...

И я тогда,
теряя мужество
в себе,
хочу
остановиться,
и здешний мир,
почуявший нутром
причуду,
выходящую
за рамки,
конечно же
не выглядит добрее,
и я не выгляжу
добрей
к нему,
хоть и
не желаю
злобствовать...

И я еще надеясь
на другой
какой-нибудь
спасительный исход,
пытаясь
достучаться,
второпях
изобретая способы
общенья,
однако понимаю,
что теперь
захваченна
безжалостною силой,
ты не со мной,
и это состояние -
безсрочно...

И камни
утомляются.
И ветер,
по-прежнему
раскачивая волны,
становится
беззлобен.
Сохнет глина,
запоминая
твой
неровный след.
Я с некоторою
оторопью
вижу,
как матовый
осоловелый плод,
одолевая
внутреннюю тяжесть,
теряет семя.
Космос
не звучит.

Когда болтаешься
среди химер,
абстрактных построений,
ищешь суть,
или, точнее,
наблюдаешь, как
до сути
добираются другие,
то на любом
плюгавеньком отрезке
всех этих
заковыристых путей
все время
нужно выбирать-
а это так мучительно,
поверь мне,

и я ничей
не ощущаю
локоть-
бреду
в сопровожденьи
пустоты,
не ожидая
ни сопротивленья,
ни чьей-нибудь
поддержки.
Ну обьясни мне,
я
не успокоюсь-
у страшной сказки
должен быть
конец-
простой,
понятный -
ну а где же
в этих
историях
содержится разгадка?