1

Щурилась искоса темень дремучая,

серая хмарь.

Где-то под крышею, отсветом мучая,

бился фонарь.

Грезило розово грозное зарево,

озеро слез.

В черном ведерке помешивал варево

вдовый матрос.

Маялся в сумраке кашель простуженный,

жалобный клич.

Рядом хрипел гимназистик контуженный,

лежа навзничь.

Ветры раздольные гнали пожарища,

рушили твердь.

Звали приказы - отрывисто, лающе,

прямо на смерть.

2

Сонное бдение, сборы недлинные,

злая роса.

Дикие птицы тянулись с повинною

на голоса.

Ветры залетные сдвинули к северу,

сбили огонь,

в поле резвился, тоскуя по клеверу,

всбрыкивал конь.

Чудилось странное - исповедь трудная,

но вдалеке

выплыло облако чадное трупное

вниз по реке.

Кто-то измученный, в черном бушлатике

вырвал из грез.

"Наш гимназистик-то кончился, братики," -

всхлипнул матрос.

3

Дальние склоны оделись лавиною

серых папах,

грубым зловонием, силой звериною

воздух пропах.

Хмурые конники, всадники бравые

шагом брели,

плыли штандарты тугие, кровавые

в серой пыли.

Вдруг завертелось, заладилось месиво

сабель, погон,

там убивали находчиво, весело,

гнали вдогон.

Мчался отряд вереницею длинною,

злобой гоним,

чадное облако трупное, дымное

вилось за ним.

4

Вдоволь отрезано. Ивой дремотною

реквием спет.

Ржавыми водами, топью болотною

давится след.

Вторят раздумчиво гиблому случаю

эти края.

Корчись, Россия, покорная, сучая -

воля твоя.

Прежнего говора вольного, пьяного

нам не спасти.

Господи, заповедь выдумай наново

и не прости.

В лодке торопят. Темнеет излучина

у камыша.

Голая-голая, стонет измученно

наша душа.